О вреде эмпатии и абстрактного мышления Общество

1 октября 2015
О вреде эмпатии и абстрактного мышления
Абстрактное мышление и эмпатия — это в значительной мере то, что сделало человека человеком, отделив его от прочих животных. Некоторые зачатки этих способностей, конечно, присутствуют и у животных — выживание в живой природе было бы крайне затруднительным, если бы всякий объект приходилось исследовать с нуля, а не соотносить с уже известными свойствами целого класса таких объектов (банан — это то, что можно съесть, тигр — это то, что может съесть тебя, т.е., при всех возможных различиях конкретных экземпляров бананов и тигров, необходимы некие концепции «банана вообще» и «тигра вообще», определяющие поведение по умолчанию при встрече с любым из них). Аналогично, если у тебя на глазах едят твоего сородича, а ты остаешься равнодушен — твои шансы стать следующим выше, чем у того, у кого это зрелище вызовет достаточный дискомфорт, чтобы бежать или драться (и наоборот — если твой сородич наслаждается сочными плодами, тебе лучше разделить его аппетит и присоединиться, пока он еще всё не съел). Но именно человек развил эти качества — способность оперировать понятиями вместо конкретных объектов (причем понятиями все более генерализованными) и способность к сочувствию (в буквальном смысле этого слова) — в наибольшей степени. Первая из них принадлежит к сфере разума, вторая — к сфере эмоций, но обе намертво вплетены в культуру. Впрочем, в разных культурах степень их выраженности различается.

Без абстрактного мышления, очевидно, никакого разума и уж тем более культуры и науки просто не может быть. Без него невозможно никакое установление закономерностей, никакая систематизация и классификация (предполагающая не просто выделение классов объектов с общими свойствами, но и выстраивание иерархий, классов классов), невозможно осознание понятий, не имеющих вещественного выражения, невозможен, наконец, даже язык. И, соответственно, чем более развита культура, тем более развито в ней абстрактное мышление.

И вот тут-то и возникает ловушка. Ловушка чрезмерной генерализации, чрезмерного абстрагирования (т.е., попросту говоря, отрыва) от свойств конкретного объекта ради общего понятия. Инверсия известной поговорки — за лесом перестают видеть деревья. А ведь деревья различаются не только по породам, классам возраста, высоте и диаметру ствола (хотя даже и эти различия при чрезмерном абстрагировании игнорируются). Конкретное дерево, согласно вышеперечисленным общим классификациям считающееся «ценной древесиной», может оказаться дуплистым, сучковатым или попросту гнилым. В теории множеств ошибка чрезмерного обобщения и абстрагирования ведет к парадоксам вида «если парикмахер бреет всех, кто не бреется сам, должен ли он брить сам себя?» Объект произвольно наделяется формальными свойствами без учета их сути — и в итоге они оказываются взаимоисключающими.

Что такое социализм и, шире, левые идеи вообще? Это ошибка чрезмерной генерализации. Попытка объявить всех людей равными, игнорируя их индивидуальные (и даже групповые) различия и строить политику, экономику и мораль, исходя из абстрактного понятия «человека вообще». Хуже того — тот же принцип (опять же в соответствии с подходом чрезмерной генерализации) левые применяют не только к людям, а вообще ко всему. К любым объектам и понятиям, которые можно формально объединить в один класс. Одинаковое отношение ко всем народам, всем расам, всем религиям, всем половым ориентациям, всем формам дискриминации (неважно, идет ли речь о врожденном признаке или о сознательном и накладывающем ответственность выборе, о безвредном или общественно опасном качестве, о высоком или низком уровне ума и культуры) и т.д. и т.п. Естественно, в политике это ведет к установлению той или иной формы тоталитаризма — от ГУЛАГа до «политкорректности», в экономике — к ее разрушению через плановое хозяйство (которое работало бы только в том случае, если бы все люди были одинаковыми винтиками с зафиксированными потребностями) или «социальное государство» (отбирающее у работающих, чтобы отдавать неработающим и обслуживающим всю эту систему бюрократам), в области морали... вот тут вернемся к эмпатии.

Эмпатия — это, как уже было сказано, со-чувствие в буквальном смысле, свойство разделять чувства другого, экстраполировать на себя чужое эмоциональное состояние. Заметим, что она, в отличие от абстрактного мышления, не является необходимой разумным существам. Наибольшую пользу от эмпатии получают стадные животные (от коих человек и произошел), которым, с одной стороны, жизненно важно ориентироваться на поведение себе подобных, а с другой — недоступны более совершенные (рациональные, а не эмоциональные) регуляторы поведения. Разумным же существам для того, чтобы действовать (и тем более — действовать наиболее оптимальным образом), эмоции совершенно не обязательны и нередко больше мешают, чем помогают. (Для стадного животного, например, паническое бегство — чаще всего лучший способ спасти свою жизнь, в то время как в человеческом обществе паника обычно гораздо губительнее тех причин, что ее вызвали). Вместе с тем, поскольку люди в массе своей, увы, весьма далеки от рационалистических идеалов, нельзя сказать, что эмпатия им в целом вредна или бесполезна. Если сочувствие, сопереживание подталкивают человека помочь ближнему — это хорошо.

Ключевое слово тут, однако, «ближний».

Для животного ближний — это член своего стада. Что вполне оправданно, ибо там, где нет ни тонких душевных переживаний, ни идеологии, а есть лишь примитивные животные потребности, индивидуальные различия между особями не слишком велики. Для низкоцивилизованных культур подобный подход сохраняется: ближний — это член своего племени, своей деревни, своей религиозной общины (а все прочие — чужаки, на которых ни эмпатия, ни нормы морали не распространяются). Здесь уже очевидна засада: такой «ближний» запросто может оказаться и твоим врагом, причем худшим, чем любой чужак. Причем, чем в менее суровых условиях находится община — и чем меньше, соответственно, потребность в кооперации ради общего выживания — тем больше вероятность, что «ближний», точащий на тебя зуб, ударит тебя ножом как раз в тот момент, когда ты протянешь ему руку помощи (ну или, если он поумнее, сначала получит от тебя помощь, а потом «отблагодарит» ножом). На следующем уровне цивилизации ближним считается уже всякий соотечественник или единоверец (замечаете, как одновременно растет уровень абстрагирования?) Здесь та же проблема становится еще острей — различий, уже не только индивидуальных, но и групповых, и соответственно поводов для вражды все больше, при этом, по причине многочисленности сообщества, растут возможности делать зло (в том числе — отплачивать злом за добро) отдельным его членам безнаказанно. Ну и, наконец — при торжестве левых идей — «ближними» объявляется все человечество, без учета культурных, идеологических, моральных, интеллектуальных и прочих различий. И эмпатия требует — «помоги врагу, видишь, он несчастен!» Несчастен он, кстати, оттого, что ты все еще жив — он-то, «не доросший» до такого уровня абстракции, ни малейшей эмпатии к тебе не испытывает.

Здесь, кстати, возникает и еще одна ошибка. Помимо того, что отнюдь не всякий (особенно если он представитель чуждой твоим ценностям культуры) достоин того, чтобы ему сочувствовать или, тем более, помогать — сама по себе попытка экстраполировать его чувства на себя, судить о нем по себе в корне порочна. Он не только думает, но и чувствует по-другому. Для тебя его погибший ребенок — это «какой ужас!» (ибо ты сразу представляешь смерть своего любимого ребенка), а для него это, максимум, мелкая неприятность, меньшая, чем потерянный мобильник, а то и вовсе «слава Аллаху, одним ртом меньше» (впрочем, если ты готов на каждый рот платить ему пособие, то он об этой смерти пожалеет — но только по этой причине). Для тебя бескорыстная помощь — акт дружбы и симпатии, а для него — повод презирать тебя за твою слабость или ненавидеть за твое богатство (и соответственно чем больше будет твой дар, которым ты надеешься завоевать его расположение — тем сильнее эти чувства).

И абстрактное мышление, и эмпатия, как ни банально это звучит, хороши в меру и на своем месте. Когда же то и другое применяют не по назначению, их смесь становится особенно губительной для цивилизации.

Читайте также